- Валера, - прошу Сотского, - предупреди дядю Ваню в Грудцино, что мы задержимся и будем выходить со стороны Болдырево.

- Добро, - откликнулся председатель и, прежде чем отключиться, предложил то, о чём я и сам хотел попросить. - Ольге пока не скажу.

- Спасибо. Валер…

- Да чего там…

Выключаю рацию и протягиваю Андрею. Он в нашей семейной паре штатный радист - зря, что ли перед армией успел радиотехнический колледж закончить. Правда, мой стаж радиолюбителя-коротковолновика уже за тридцатник перевалил - помню, как юным пионером на коллективной станции УК3ТАГ, что в бывшей пожарной каланче на улице Глеба Успенского, связывался с олимпийской Москвой. И даже карточки-подтверждения до сих пор дома лежат.

Дома… где он теперь, наш дом? Так и придётся дожить жизнь вечным дачником.

- К озеру идём? - уточнил Андрей и вытряхнул из пакета бесполезные головы тварёнышей.

- Угу… - я пнул одну башку, которая даже мёртвая зло смотрела остекленевшими глазами и скалила пасть. - Готов?

- Как пионер.

Он уже не застал юных ленинцев, родившись за год до развала СССР, но имел ввиду именно это, старое значение. Нынешняя пионерская организация в поселении - всего лишь попытка хоть как-то упорядочить буйное и опасное любопытство подрастающего поколения. И научить выживать.

Что бы попасть к озеру, нам нужно было вернуться километра на два назад. Там, по краю заросшего оврага, уходила грунтовка на Болдырево, такую же заброшенную деревню, какой было когда-то и наше Дуброво. Если по прямой, как вороны летают, то ходу не больше пятнадцати минут, вот только прямые дороги сейчас гарантированно заканчиваются в желудках у тварёнышей. Невысокий березняк, за три года заполонивший необрабатываемые поля, идеальное место для их охоты. Нельзя, конечно, сказать, что толпами ходят, всё таки повыбили изрядно, но лучше не соваться.