Только что был бой, и вдруг всё кончилось. И даже кажется, что сквозь звон в ушах пробиваются переливы равнодушных ко всему жаворонков. Стою по колено в воде с переломленной двустволкой, Андрей на берегу бинтует себе кисть руки, затягивая узел зубами, а наши рыбаки, старшему из которых едва ли четырнадцать, деловито рассыпались по пляжу и рубят головы валяющимся тут и там тварёнышам. Неплохо для детишек, чьи родители ещё три года назад были убеждёнными вегетарианцами в экологическом поселении. Почти что толстовцами-непротивленцами.

Дочь с "Сайгой" в руках страхует товарищей и посматривает краем глаза с опаской. Нет, сегодня тебя не за что ругать. Мы - победители!

- Чертобой, ответь базе!

Да заткнётся эта рация когда-нибудь? Андрей протягивает "моторолу" и дипломатично отворачивается. Глубокий вдох и медленный выдох сквозь стиснутые зубы. Я спокоен. Я, блядь, трындец как спокоен! Рука сама тянется к карману в поисках сигареты. Но там пусто, давно уже пусто. Иммунитет к яду тварёнышей даёт неожиданный эффект - стоит закурить, и отёк лёгких гарантирует смерть от удушья. И не помогает ничего, проверенно, к сожалению, на практике. И к счастью, что не на собственной.

- Да, Валера, слушаю.

- Михалыч. Что там? - голос Сотского взволнован и прерывист. - Почему не отвечал? Со стороны озера стрельба…

- Мы уже здесь, - перебил я председателя. - Наши все целы, высылай подмогу.

- Уже. Семь человек на "Уазике" выехали только что.

- Валера, ты… - захлестнувшая злость мешала говорить. - Да они сейчас за собой…

- Михалыч, я… - начал оправдываться Сотский.

- Погоди. Добро, пусть едут - ребят с ними отправлю.

- А вы?

- Заберём патроны - и дальше. Мысль одну проверю, - я отключился и прикрикнул на подошедших поближе рыбаков. - Чего уши греете? А ну марш за сетками!

- Но пап… - протянула дочь, видимо ожидавшая похвалы за невиданный героизм в "великой битве".

- А ты иди головы режь! - жёстко пресекаю любые попытки пререкаться.