Через несколько минут раздался дробный перестук копыт, а затем тишина вновь опустилась на дворец королей Асгалуна.

В храме Митры тускло горели свечи, озаряя огромный зал и коленопреклоненную фигуру у высокого алтаря.

Гулкий мужской голос отражался от каменных стен, многократно усиливался и перекатывался, подобно рокоту прибоя.

— Я исполнил твою волю, Бог Света, но мне страшно. Теперь у нас нет больше дочери, а королева проклинает мое имя. О Солнцеликий, дай мне знак, что это была действительно твоя воля! Что жрецы истолковали все верно…

— У богов не просят подтверждения, им повинуются, не рассуждая! — Тщедушная фигура жреца вынырнула из какого-то темного закоулка и подошла к алтарю. Он едва доставал до плеча коленопреклоненному мужчине и был вдвое уже в плечах, а большая, гладко выбритая голова на тощей шее придавала ему еще более хрупкий, незащищенный вид. Крючковатый нос и близко посаженные глаза выдавали в нем уроженца Хаурана.

— Прими случившееся и смирись, король шемитов! Твоя дочь избрана богами, и судьба ее предрешена.

С неожиданной для его грузной фигуры легкостью король поднялся на ноги и приблизился к жрецу. Тяжелые руки, привыкшие держать меч и поводья, легли на тощую шею.

— Слушай внимательно и запоминай, жрец. Если до завтра я не получу подтверждения, что такова действительно воля вашего бога богов, я прикажу сжечь тебя и всех твоих прихлебателей на жертвеннике Птеора.

— Птеор не принимает человеческие жертвы! — прохрипел полузадушенный жрец.

— А эту примет, будь уверен. А потом мои люди прочешут город и найдут Белит, где бы ты ее ни прятал!.. Все, поди прочь, пока я не убил тебя до назначенного времени.

Потирая шею, жрец вновь скрылся в тени.

— Услышь меня, Митра,— мужчина тяжело оперся на алтарь,— дай мне знак, молю.

— Не молись чужим богам, король Асгалуна.— К мужчине приблизилась высокая худенькая женщина с огромными, переполненными слезами глазами.— Мы потеряли дочь, а по чьей воле — уже не важно. Поздно, любимый, ты совершил ошибку, и ее уже не исправить. Все, что станется дальше с нами и нашим королевством, будет нам заслуженной карой. Ибо негоже властителю отрекаться от богов предков и внимать божествам инородцев! Это твой грех, любимый, но я готова разделить его с тобой, если только…