Отличные качества в конунге, но в муже... Как ни старалась Эренгерда настроить себя в пользу этого замужества, Торбранд оставался ей чужим. Гибкая, умеющая говорить как все, а думать по-своему, Эренгерда не противилась воле родичей, но и не радовалась предстоящей свадьбе. Она готова была смириться с этим замужеством, если оно ей суждено, однако в глубине ее души жила тайная, неприметная надежда, что судьба сложится как-то по-другому.

– Куда он мог ездить с утра пораньше? – тревожно спросил Асвальд. – И совсем один?

– Может, в Пологий Холм. – Эренгерда пожала плечами.

– Чего ему делать у Хравна?

– Радуйся, что он ездил не к Хродмару.

– Вот еще! Как будто мне больше и порадоваться нечему!

– Тогда не приставай ко мне! Я тебе не вещая Вельва

А Торбранд конунг провел это утро весьма необычным для себя образом. Второй ночью полнолуния он почти не спал, боялся задремать, чтобы снова не попасть в путы кошмара. Кошмар накинул на него лишь краешек своей темной сети, и поэтому Торбранд, почти мгновенно проснувшись, кое-что вспомнил. Ему снился Медный Лес, та небольшая его часть, с которой он был знаком. Ему снились рыжие кремневые скалы, которыми внутренняя загадочная область Квиттинга отделяется от побережья. Из-за скальной гряды дул сильный ветер и что-то шептал ему в уши; во сне Торбранд изо всех сил напрягал слух, стараясь разобрать хоть слово, но не мог. Ветер дул ему прямо в лицо, но непонятная сила тянула против ветра, туда, за ограду Медного Леса, навстречу... Чему? Этого он не знал, но мучительно хотел знать.

Собирать дружину и рассказывать свои дурные сны означало бы своими руками копать себе могилу: Аскефьорд тут же наполнится страхом и самими неприятными ожиданиями. А совета все равно не дадут. Нынешним поколениям Аскефьорда не повезло с мудрецами, умеющими разгадывать сны. Что до молодой жены Хродмара, то к середине зимы опять ожидаются ее роды и ей, как справедливо говорит фру Стейнвёр, не до ясновидения.