– Как ее здоровье?

– Неплохо, спасибо дисам

– Когда я был маленьким, у меня было двое старших братьев, – ни с того ни с сего заявил Арне. Все удивленно посмотрели на него, и он со вздохом добавил: – Один из них облизывал ложку изнутри, а другой – снаружи. А мне всегда доставался черенок...

Его грустный взгляд был устремлен на сметанную ложку в руках фру Стейнвёр. Спустя мгновение все сообразили, и раздался дружный смех. Стейнвёр сунула ложку Арне.

– Ты теперь будешь зваться Арне Черенок! – смеясь, начала она. – Оставь себе...

И вдруг все умолкли: в дверях хозяйского дома показался Торбранд конунг. Собеседники мигом разошлись: все разом вспомнили, с чего начали эту беседу, а Торбранд не любил, когда о нем беспокоились. Взгляд его бледно-голубых, холодных и проницательных глаз был так зорок и пристален, что каждому казалось: он по лицам поймет, о чем они говорили, и даже увидит все произнесенные слова, как будто они зримо висят в воздухе.

– Съездите кто-нибудь... – начал Торбранд, потом взгляд его выбрал Арне. – Арне, ты! Съезди к Дозорному мысу.

Арне кивнул и побежал к конюшням. Ездить к устью фьорда, на Дозорный мыс, выдававшийся далеко в море, не было особого смысла: там постоянно сменялись дозоры и даже стоял особый дозорный двор. Но в дни ожидания чего-то важного конунг часто посылал туда людей, точно это могло ускорить приход вестей.

– Конунг, позволь мне! – не попросил, а скорее потребовал Асвальд. Его обидело, что конунг обратился к безродному сыну рыбака или кто он там, не заметив его, сына ярла!

Торбранд посмотрел на него, качнул соломинкой, которую по привычке держал в уголке рта и покусывал.

– Не стоит, – спокойно сказал он. – Такое поручение недостойно тебя, Асвальд. Подожди, твое время еще придет.

Асвальд отвел глаза, не зная, понять это как упрек или как обещание. Арне уже вывел лошадь из конюшни, когда в ворота влетел всадник и сразу соскочил на землю.