Я проснулся часов в пять утра с чувством какого-то беспокойства, приподнялся на локте и увидел, что постель Олега пуста, а на столике у изголовья, прижатая ночником, белеет записка. Я вскочил с кровати, включил, свет. На вырванном из блокнота листочке, который я до сих пор храню у себя как дорогую реликвию, была написана только одна фраза: "Пусть прошлое нельзя изменить из настоящего, ладно, но, по крайней мере, можно изменить будущее из прошлого..." И больше ничего. Подписи тоже не было. Я понял только одно - что-то случилось, и, как был в трусах, бросился к ангарам. Двери, ведущие в ангары из переходного тамбура, были открыты, а дежурный, конечно же, спал. Я растолкал его, мы вызвали кого-то из старших и втроем осмотрели парк машин. Не хватало хронокара из шестнадцатого блока. Это была любимая машина Олега Астрейки. Мы переглянулись.

- Ерунда, - не вполне уверенно сказал дежурный. - Очередная гениальная идея, как обойти законы. Попробует пару раз изменить прошлое, да и вернется. Энергии только жаль...

Но моя тревога не проходила.

- Нет, - ответил я, - тут что-то другое. Вот, прочтите...

Они прочли записку Олега. Переглянулись, пожали плечами:

- Все равно ничего не сделаем. Надо ждать.

Ждать пришлось недолго.

Бокс заполнило характерное шипение, и в нем возник хронокар.

Он оказался пуст, а на сиденье лежала еще одна написанная Олегом записка. В ней говорилось:

"Срочно! Очень важно! Умоляю (так и написано было - "умоляю"!), поверьте мне без объяснений и срочно свяжитесь с центром управления полетом. Пусть они передадут на "Полярную звезду" следующее: "Тербиевые логисторы лежат в коробке за скалой со срезанной верхушкой, что в ста метрах от корабля". Прошу вас, поторопитесь! Олег".

На этот раз тревога охватила всех нас. Мы разбудили нашего директора и рассказали ему все, что знали. Директор связался с городскими властями, и так по цепочке к утру наша история дошла до центра управления полетом.