Джипы набитые мертвецами с ревом выезжали из селекционного центра. Первые два часа погони были самыми жесткими. Он прятался за деревьями, путал следы и старался не наткнуться не только на преследователей, но и на обычные дозоры, расставленные мертвецами в этой местности. Однако за последние семь часов он не видел и не слышал ни одного джипа или мертвеца, тем не менее, не мог заставить себя идти дальше. Ему отчаянно требовался отдых.

Скотт вытер рвоту с губ тыльной стороной ладони, лег на землю и растянулся. Звук патрона досылаемого в патронник оторвал его от размышлений. Над ним стояла женщина, направившая ружье ему в грудь. Она была вся в крови, но похоже чужой. Она не выглядела раненной или истощенной, но он почувствовал ее крайнее утомление. Длинные рыжие волосы налипли на лицо и плечи, грязные от пота и крови.

— Привет, — тихо поприветствовал ее Скотт.

— Ты врач? — спросила она голосом полным и кипящей яростью и глубокой печалью одновременно.

Мысли Скотта забегали. Что он должен был сказать? — Умею немного, — быстро ответил он. Он лежал не шевелясь, чтобы женщина не почуяла угрозы.

Она сделала от него шаг назад и приказала, — Вставай. Мой муж и сын ранены. Им нужна помощь.

— Хорошо, — Скотт поднялся, несмотря то, что все его тело ныло от боли. Женщина вела его две десятых мили на восток. Не успели они дойти до лагеря, как Скотт вдруг почуял неладное. Он увидел маленькое тело, привязанное к дереву и тело мужчины распростертое рядом. Скотт подумал, что женщина похитила ребенка, но потом увидел большое огнестрельное ранение у того на груди, и понял, во что он влип. Слава богу, женщине хватило здравого смысла вставить в рот ребенку-мертвецу кляп. Скотт заставил себя не смотреть, как тот корчился под веревками, пытаясь освободиться, и обратил внимание на мужчину. Он опустился перед ним на колени. Мужчина был едва жив.

— Можешь им помочь? — спросила женщина, все еще держа Скотта под прицелом.