— Я решился служить вам, моя леди. Какова бы ни была служба.

Но в его голосе слышались гнев и протест.

— Я думаю, ты безрассуден и глуп, — сказала она, внезапно рассердившись. — Тобой управляют член и мужское самомнение. Ты романтизируешь ситуацию, ослепляешь себя.

Мир стал неверной радугой. Все было не тем, чем казалось. Ей нужно идти. Уже пора вернуться шоферу. Она не помнила, во сколько велела ему приехать. Она мысленно его поторопила, заставила повернуть ключ зажигания и направиться сюда еще до того, как он подумает о том, что возвращается раньше, чем она велела.

— Миледи?

По его встревоженному лицу она поняла, что ее радужные оболочки стали кроваво-красными, а бледное лицо еще бледнее. Клыки удлинились и теперь кололи ей губы, пуская кровь. Соленую кровь с металлическим привкусом.

Было слишком поздно. Кресло сделалось зеленым, потом фиолетовым. Пламя в камине приобрело цвет хаки с синими мелькающими искорками. Ей следовало довериться выбору Томаса и посмотреть, как Джейкоб действует под огнем.

— Флакон… у меня в сумке.

Быстро глянув ей в лицо, он взял сумку, поискал и нашел лекарство. Комната кружилась. Когда вращение остановилось, Джейкоб держал ее, осторожно усаживая обратно в кресло.

— Миледи, что случилось?

— Не твое дело.

Его кожа была такой горячей, такой живой. Она чувствовала сытность его крови, будто купалась в ней, но змейки боли тоже были там, свернулись в низу живота.

— Мне нужна кровь. Свежая.

— Прямо из источника или смешать вот с этим? — Он махнул стеклянной трубочкой.

— Смешать.

Однако мысли о том, чтобы запустить клыки ему в горло, было довольно, чтобы заставить ее вскрикнуть от острого желания, испытывая новый приступ боли.

Схватив опасную бритву, он провел линию лезвием по предплечью. Потекла артериальная кровь, быстрая и красная. Лисса удивилась, откуда он знает, что укола в палец мало.