— Да, сэр, — просиял улыбкой Крэйвен.

С улицы раздался какой-то шум, и Квимби подошел к окну, чтобы отодвинуть плотные, слава богу, шторы и выглянуть наружу.

Тускло поблескивали булыжники неровной мостовой, освещенные лишь слабо горевшими газовыми фонарями, установленными на перекрестках улиц, да еще светом, падавшим из окна посудомойни в его собственном доме. Он нахмурился, не понимая, откуда шум: от кошек, что ли? Посмотрел туда и сюда, и вот в конце улицы появился человек, бежавший со всех ног — с вытаращенными от ужаса глазами.

Он был в рабочей одежде, в кепке и кожаном фартуке — бондарь, наверное, — и его одежда была чем-то забрызгана, какой-то жидкостью.

Смолой? Маслом? Пламя в газовых лампах дико заметалось, будто на него действовало еще что-то кроме ветра.

Погасло.

Зажглось.

Погасло.

Зажглось.

Нет, это не смола и не масло, понял Квимби, когда человек пробежал под его окном: это было похоже на кровь.

Казалось, тишину нарушал только стук его башмаков по булыжникам. Потом, на мгновение, Квимби уловил еще какой-то странный шум. Шуршание.

И вдруг он увидел… За мужчиной гнались крысы, их было великое множество. Они текли за ним по улице, будто поток — густой, вязкий, но стремительный и по черноте более плотный, чем ночь, если не считать их оскаленных белых зубов. Впереди — и он не мог в том ошибиться — неслась крыса, намного превосходившая своими размерами остальных.

И у этой крысы были две головы.

Бежавший мужчина в отчаянии оглянулся и снова закричал. В ответ крысиное войско запищало, и пару секунд стоял такой пронзительный визг, что Квимби чуть не заткнул себе уши.

Мужчина добежал до угла и уже поворачивал, как вдруг вожак сделал прыжок, зубы одной из его голов глубоко вонзились несчастному в шею; вторая голова, качнувшись назад, сделала молниеносный бросок, почти как это делает кобра. Человек упал на колени, пытаясь все-таки свернуть за угол, и было видно, как руками он пытался оттолкнуть от себя двухголовую крысу, но это ему не удалось, оторвать хищницу было невозможно. Его вынесло вперед, и верхняя часть туловища оказалась за углом дома.