С внезапно вспыхнувшей тревогой он подправил меч и кинжал, хотя у него как у новичка мало шансов против двоих латников. Правда, те походили скорее на солдат, чем на разбойников, но в подобной стране граница между теми и другими могла быть весьма зыбкой.

Всадники остановились, и один из них спешился, приказав своему скакуну опуститься на колени. Хассельборг поздоровался:

— Добрый день, зеры. Да хранят вас звезды. Я — Кавир бад-Матлум.

Спешившийся воин обменялся коротким взглядом со своим спутником и направился к Виктору.

— Вот как? Какого ты звания?

— Я художник.

— Говорит, что художник, — бросил латник через плечо и снова повернулся: — Простолюдин, да?

— Да, — ответил Хассельборг и тут же пожалел об этом. Если эти парни настроены враждебно, то следовало бы назваться гармом, то есть рыцарем.

— Простолюдин, — крикнул спешившийся своему спутнику. — Хороший у тебя айя.

— Рад, что он вам нравится.

Виктор уже немного научился понимать выражение лиц кришнян, и улыбка воина показалась ему скорее хищной, чем дружелюбной. И худшие ожидания оправдались.

— Очень нравится. Отдай-ка его нам.

— Что? — Хассельборг инстинктивно потянулся к пистолету и только мгновенье спустя вспомнил, что любимого оружия с ним нет.

— Что слышал! Выкладывай также свой меч, кинжал, все деньги, какие есть. И благодари свою счастливую звезду, что мы оставляем тебе одежду.

— И повозку, — добавил второй латник, подъехав. — С виду ты сильный — сам и впряжешься в нее!

— Обойдетесь! Да кто вы такие-то?

— Мы солдаты дорожного патруля дашта, — важно сказал первый. — Брось, не создавай нам хлопот, а то арестуем тебя как шпиона.

— Или убьем за сопротивление при аресте, — присовокупил всадник.

Виктор подумал, что, даже если он покорится, они вряд ли оставят его в живых: зачем им свидетель. Твердая линия поведения была не менее рискованной, но никакой альтернативы он не видел.