Гроза налетела внезапно. Порывы ветра бросали потоки дождя, закрывая сплошной пеленой ветровое стекло моего автомобиля, когда я свернул с Четвертой авеню на Мемориальное шоссе. Внезапно свет фар выхватил из темноты грязную, насквозь промокшую и пьяно пошатывавшуюся девчушку. Увидев, что, сделав несколько нетвердых шагов, она упала прямо на обочину, я резко затормозил.

Когда я подбежал, она лежала в луже, не двигаясь. Я перевернул её на спину, чтобы посмотреть на её лицо. Свежие кровоподтеки покрывали правую щеку, губы были разбиты и отекли, глаза заплыли так, что их почти не было видно. В общем, выглядела она так, будто её молотили, перепутав с боксерской грушей.

- Пожалуйста, не бейте меня больше, - хрипло прошептала она, когда я поднял её за плечи и откинул волосы с её лица.

- Никто не собирается бить тебя, малышка, - сочувственно произнес я.

Хрупкой девчушке было, на мой взгляд, около восемнадцати.

- Пожалуйста, не бейте меня, - снова прошептала она.

- Никто больше не будет тебя бить, - повторил я.

Она, очевидно, не расслышала меня в первый раз, а теперь съежилась от страха при звуке моего голоса и попыталась закрыть лицо руками, при этом у неё из груди вырвался какой-то животный стон.

Я подтащил её к тротуару, вернулся к машине, отыскал в бардачке бутылку виски и поднес к её распухшим губам.

Когда виски обожгло её кровоточащий рот, девчушка вздрогнула и попыталась оттолкнуть меня, но я держал бутылку до тех пор, пока она не закашлялась и не выплюнула последний глоток прямо мне на пиджак. Я отнес девочку, весившую не больше сотни фунтов, к машине и осторожно посадил на переднее сиденье.