- Кардавровое дерево.

- С-случайно, - пробормотал Макс.

Это была одна из распространенных и известных страшилок перевозчиков и таможенников. Кардавровое дерево, или кард, как именуют его профессионалы. Обладающее страшными мутагенными свойствами, оно запрещено к провозу в любой порт на любой планете. Из-за этой дряни закрыты две вполне годные для заселения планеты, а еще правительства вынуждены держать восемь фильтрационных лагерей, на самом деле закрытых зон, где содержатся те, кто прикасался к этой внеземной заразе. Перспективы у Макса нарисовались самые что ни на есть безрадостные.

- Игнатов, твое счастье, что я тебя знаю и что этой доске по меньшей мере сто лет. - Инспектор помолчал, что-то прикидывая про себя. - Короче, так. Рапорт я напишу. На корабле объявляется карантин.

- Мать твою, - схватился Макс за голову. Штрафа от компании не избежать. Вот уж попал так попал!

- Слушай сюда. Сейчас в моем присутствии ты упаковываешь каждую мелочь, - инспектор взглядом обвел крохотное помещение. Я вызываю санитарную группу, и все это в самом быстром темпе погружается в утилизатор, включенный на особый режим. Плюс ты получаешь неделю санкарантина. Пока неделя! До выяснения. И не вздумай хоть что-то затырить. Деньги, часы - все! До последнего шурупа.

- Но откуда? - возопил Макс.

- Не стони. Мне тоже из-за тебя, идиота, в карантине париться. Обойдется - простава с тебя.

Обошлось. За сто лет доска потеряла свои ужасные свойства, а Макс - всего за неделю - желание быстрого обогащения. Комиссия, разобрав обстоятельства дела, признала Игнатова невиновным, хотя и вынесла персональное предупреждение. Макс счел за лучшее не оспаривать вердикт, хотя юрист профсоюза и советовал. Как бы там ни было, а он чувствовал за собой вину. Без нее, как известно, наказания не бывает. Он потерял деньги, свои, кровные, честно заработанные, но расстался и с иллюзией. Кто-то может сказать, что он испугался. Пусть так. Но неделя в спецкарантине кого хочешь излечит.