Во времена развитого социализма я, Король Кубков, пользовался незаслуженно высокой популярностью - это роднило меня с музкомедией и болгарскими курортами. Каждый второй расклад Алиса делала на меня. По науке я назывался «сигнификатором». И хотя мужчины, как и женщины, подлежат влиянию четырех основных мастей статистически равномерно, распадаясь на четыре основных группы, по замечательной иронии судьбы советские труженицы именно во мне хотели видеть символическое воплощение своего возлюбленного.

- Он какой, ваш мужчина? - спрашивала клиентку Алиса, теребя свои массивные янтарные бусы, привезенные из прибалтийского отпуска.

- Ну… какой-какой… ласковый, - отвечала девушка из отдела кадров.

- Чувственный?

- Очень.

- Знак Зодиака его не знаете? Хотя бы день рождения?

- Только познакомились…

- Глаза голубые?

- Кажется.

- Ну… - с покорным вздохом резюмировала Алиса, - значит, будет Король Кубков.

Я ложился в верхний правый угол стола, а подо мной, на сияющих священным ужасом глазах девушки из отдела кадров, росла «Малая подкова». Она сулила вопрошающей служебный роман в крымском санатории, два аборта и перевод с повышением.

Реальные возлюбленные этих девушек - машинисток, инжене-рок, лаборанток - в жизни были либо королями мечей, либо королями динариев, изредка королями жезлов (правда, эта честолюбивая публика сторонилась всяческих КБ, как проказы). Но девушки не замечали как будто. Они хотели видеть своих мужчин поэтами, страдальцами и этакими универсальными леонардо-да-винчами. Последнее было ближе к правде, нежели первое и второе. Мужчины, на которых гадали кабэшные жизели (уж я-то знаю, ведь я ходил за этой информацией к Заоблачным Вратам!), были и впрямь многогранны, но лишь в сфере личного. Дома - поблекшая жена при упрямом чаде, в курортном городе - подруга-художница, на десять лет старше, в конторе - страстишка с химией и на каблуках. В поэзии они не смыслили дальше «все возрасты покорны», а если и страдали, так от простатита.