- Господин, они уходят, - выкрикнул змеиный жрец.

Джарва бросил взгляд через плечо и увидел висящий в воздухе великолепный серебряный портал, который змеиный жрец именовал провалом. Уходящие влились в него черным потоком, и на мгновение Джарве показалось, что он увидел, как его сын прошел сквозь портал, - хотя он понимал, что это всего лишь игра воображения. Расстояние было слишком велико, чтобы разглядеть такие подробности.

Джарва снова уперся взглядом в магический барьер, который уже раскалился добела в тех местах, где демоны пустили в ход собственную магию. Он знал, что летучие твари не представляют серьезной угрозы: благодаря скорости и маневренности они были опасны для одинокого всадника или раненого человека, но сильные воины могли без особого труда расправиться с ними. Нет, его жизнь возьмут те, кто идет следом.

По всему фронту барьера появились прорехи - и чем больше они расширялись, тем лучше Джарва мог разглядеть темные фигуры, приближающиеся с той стороны. Большие демоны, неспособные летать, но зато защищенные магией, неслись по земле со скоростью лучшей сааурской лошади, и их зловещие завывания вплетались в общий шум битвы. Змеиный жрец простер вперед руку. Там, где демон пытался пройти сквозь дыру в барьере, вспыхнуло пламя, и Джарва увидел, что змеиный жрец шатается от напряжения.

Понимая, что конец близок, Джарва спросил его:

- Змея, скажи мне только одно: почему ты решил умереть здесь, с нами? У нас нет выбора, а ты мог свободно уйти с моими детьми. Неужели смерть от их рук, - он показал на приближающихся демонов, - не кажется тебе чудовищной?

С улыбкой, которую правитель Империи Лугов не мог расценить иначе, как насмешливую, змеиный жрец ответил:

- Нет, господин. Смерть - это свобода, и скоро ты сам это узнаешь. Но нам, тем, кто служит в чертогах Изумрудной Королевы, это известно давно.

Глаза Джарвы сузились. Значит, древние легенды не лгали! Это существо - в самом деле одно из тех, кого породила Божественная Мать! И тут же он понял, что его народ был подло обманут, и этот жрец - такой же враг, как и те, кто стремится пожрать его душу. В ша-шахане вскипела ярость. Со стоном отчаяния он взмахнул сыновьим мечом и одним ударом снес голову с плеч пантатианина.