Он умудрился смыть мыло до того, как кожа пойдет волдырями, и взял полотенце, протянутое ему матерью. Вытершись насухо, он снова надел рубашку.

Из кухни Эрик вышел в гостиную, где Розалина заканчивала закладывать овощи в большой котел с тушеным мясом, подвешенный над очагом. Смесь будет медленно кипеть весь день, наполняя гостиную вкуснейшим ароматом, и к обеду у всех потекут слюнки. Розалина улыбнулась Эрику, но, несмотря на это, его настроение ухудшалось с каждой минутой: он уже представлял себе сцену на площади.

У входа в трактир стоял Мило, хозяин постоялого двора, и, потягивая длинную трубку, с любопытством поглядывал в открытую дверь на притихший город. Это был дородный мужчина с носом, напоминающим раздавленный кочан капусты - следствие многолетней борьбы со всякими заезжими буянами, которые останавливались у него на ночлег.

- Похоже, будет спокойный денек, Фрейда.

- И сумасшедший вечер, - вставила Розалина, останавливаясь рядом с Эриком. - Когда людям надоест дожидаться милостивого баронского взгляда, они все как один ринутся сюда.

Мило обернулся и с улыбкой подмигнул дочери.

- Ей-богу, об этом следует только благоговейно помолиться. Я надеюсь, что у Госпожи Удачи нет на вечер других планов.

- Рутии лучше потратить свое благословение на более доброе дело, - буркнула Фрейда и, взяв сына за руку, устремилась наружу. Когда они отошли подальше, Розалина сказала отцу:

- Папа, она непреклонна.

Мило покачал головой.

- Да, Фрейда такая, и всегда была такой, - ответил он, попыхивая трубкой. - Даже ребенком она была самой упрямой и своевольной... - Он обнял дочь за плечи. - Не то что твоя мать, и мне приятно это сказать.

- Ходят слухи, что и ты был в числе тех, кто много лет назад добивался ее руки, - заметила Розалина.