Он поискал глазами кого-то у нее за спиной и наконец нашел Эрика - тот спокойно стоял позади матери: живой портрет барона в юности. В этот момент к нему подошла баронесса и что-то быстро шепнула на ухо. Лицо барона тронула печаль; отворачиваясь от Фрейды, он слегка покачал головой и не говоря ни слова пошел к самому большому зданию в городе - Собранию Виноградарей и Виноделов. Баронесса последовала за мужем, но перед этим наградила Фрейду и Эрика жестким взглядом, в котором ясно читался гнев.

Ру вздохнул - и вместе с ним вся толпа, как один человек, перевела дыхание.

- Ну вот, представление окончено.

- Вряд ли мы повторим его еще раз, - откликнулся Эрик.

Фрейда медленно пошла назад, к сыну, а Ру спросил:

- Почему? Неужели ты думаешь, что если твоей матери представится новый случай, она остановится?

- У нее не будет другого случая. Он умирает, - ответил Эрик.

- Откуда ты знаешь? Эрик пожал плечами:

- Я видел, как он смотрел на меня. Он прощался.

Подошла Фрейда. Лицо ее было непроницаемо.

- У нас еще много работы, - сказала она. Ру бросил быстрый взгляд туда, где Манфред и Стефан, пристально глядя на Эрика, негромко разговаривали между собой. Судя по всему, Стефан рвался пересечь площадь и затеять с Эриком ссору, а Манфред старался его удержать.

- Похоже, твои единокровные не очень-то тебя любят, не так ли? Особенно этот Стефан, - заметил Ру.

Эрик на это ничего не сказал, но неожиданно заговорила Фрейда:

- Он знает, что скоро унаследует то, что по праву принадлежит Эрику.

Эрик и Ру переглянулись. Оба отлично знали, что с Фрейдой лучше не спорить. Она уверяла, что однажды весенней ночью, в лесной часовне барон взял ее в жены перед лицом странствующего монаха, служителя Бога Дэйлы, защитника слабых. И что потом он потребовал и добился признания брака недействительным, чтобы жениться на дочери герцога Ранского. Соответствующие документы сохранились, но были опечатаны по королевскому приказу из политических соображений.