Когда Отелло вырос, у него проявился вкус к классической литературе и филологическим трудам. На завтрак он любил есть романы Пруста, на обед Джойса, на ужин - Гомера, а закусывал чем-нибудь попроще, вроде греческой грамматики или докторских диссертаций кафедры истории русской литературы. А еще Отелло был ужасным, просто патологическим ворчуном.

- Что за кашепотарелкеразмазительство? Чем говорить, давно пошли бы и нашли! - воскликнул третий лобастик Хорошист.

Хорошист любил поедать школьные учебники, причем предпочтение отдавал руководствам по точным наукам - математике, физике, химии, геометрии. Выражался сложно и витиевато, придумывая совершенно немыслимые слова, вроде: "книговарение" , "обдурительство", "ушековыряние", "безобразничество", "грязнулики-пачкулики" и другие.

- Папусик, а папусик!

- Чего тебе?

- У нас больше не осталось детских книжечек с картинками, а то я все свои съела? - застенчиво пожаловалась Бубнилка, дочка Хорошиста.

Малышка, когда играла, постоянно шептала что-то себе под нос, да так тихо, что можно было только разобрать "бу-бу-бу", что и послужило причиной, чтобы ее назвали Бубнилкой. По вечерам она любила забраться куда-нибудь в уголок и мастерила из тряпочек куколок.

Бубнилка была наполовину сиротой. В раннем детстве она лишилась матери, которая пропала, когда пошла в лес за подорожником. Лобастики: и дедушка Умник, и Отелло, и папа Хорошист, которого малышка называла "папусиком" любили Бубнилку и старались, чтобы она не чувствовала себя одинокой.

Маленькой девочке трудно было расти в обществе одних мужчин, которые часто не знали, о чем можно поговорить с ребенком. Отелло читал ей вслух какие-то занудные книги, от которых Бубнилку сразу начинало клонить ко сну, дедушка Умник был молчалив и нелюдим, а папа Хорошист плохо играл в прятки и часто произносил такие слова, о значении которых можно было только догадываться. Попробуй, например, пойми, что такое "влобополучательство", "шишкободверенабивательство" и "начхательность".