Их представление было затруднено тем, что каждая строчка или две текста не попадали в такт мелодии, и в конце концов оба исполнителя расхохотались.
Когда Ироедх немного успокоилась, то спросила:
— А что значит «влюбленная в парня говорит…»?
— Думаю, имеется в виду друг, какой-то член Общины.
— Я не могу себе представить, что кто-то из наших работников может потерять сон; даже ты, мой лучший друг.
Антис лишь пожал плечами в ответ.
— Спроси оракула Ледвида. У древних было немало забавных идей. Может быть, это из-за недостатка контроля за питанием.
Ироедх стала размышлять вслух:
— Единственный раз, когда я видела Автин возбужденными, было тогда, когда иностранка Итходх из Йема узнала, что ее Община уничтожена арсууни. Она покончила жизнь самоубийством, несмотря на то, что Совет отдал приказ о признании ее членом Элхама.
Конечно. Но, без сомнения, мы были бы расстроены, узнав об уничтожении Элхама. А такое вполне может быть, ты же знаешь.
— Давай все-таки не думать о таких страшных вещах заранее!
— Хорошо, дорогая. А теперь позволь мне взять инструмент и книгу.
— Конечно, но зачем? — спросила Ироедх.
— Думаю, я смогу с их помощью развлечься с друзьями. Если ты как-нибудь услышишь странные звуки, то знай: это Кутанас и я учим их древнему искусству пения.
— Надеюсь, с этим не будет столько проблем, как с Балладой Идхиоса!
— А кто научил меня петь об Идхиосе?
— Я. Но только для того, чтобы она не стерлась из нашей памяти окончательно. Не ожидала, что все это выльется в поэтическую оргию.
— Это так. Но нельзя же такие песни предать забвению. В конце концов, не так уж долго мне осталось любить их.
— Что ты имеешь в виду? — спросила она, отлично зная, что он имел в виду. И все-таки надеясь, что ошибается.