В уголке стола, за которым сидел Сюя, кто-то ручкой вывел антиправительственную надпись: «Диктатор любит женщин в военной форме». Он заметил за другими столами остальных учеников. Мальчики были одеты в строгие форменные костюмы, а девочки — в матроски и плиссированные юбки — здесь были все его одноклассники, которые лишь несколько мгновений тому назад (так, по крайней мере, казалось) вместе с ним ехали в автобусе. Странно было то, что все они — развалившись на столах или сгорбившись на стульях — крепко спали.

Сюя, сидя за столом у окна с матовыми стеклами, которое выходило в коридор (если предположить, что это здание имело ту же планировку, что и их школа), оглядел аудиторию. Слева, чуть впереди от него, виднелась спина Ёситоки Кунинобу. Позади Ёситоки сидела Норико Накагава, а впереди — Синдзи Мимура. Все они развалились на своих столах, посапывая в глубоком сне. У окна с левой стороны на стол склонилось крупное тело Хироки Сугимуры. Только увидев Хироки, Сюя внезапно сообразил, что все ученики сидели на местах, соответствующих их порядковым номерам, — точно так же, как в школе в городе Сироива. А в следующий миг Сюя так же внезапно понял, почему эта аудитория вызывает у него такое странное ощущение. Окна со стороны Хироки были забраны чем-то темным. Стальными листами? Листы эти слегка переливались в тусклом свете ламп дневного света, висящих под потолком. За окнами с матовыми стеклами, что выходили в коридор, тоже была чернота. Наверное, они тоже были чем-то забраны. Совершенно невозможно было понять, ночь сейчас или день.

Сюя взглянул на свои наручные часы. Один час. Ночи? Дня? Еще там значилось «Четв/22». Отсюда вытекало, что, если только кто-то не повозился с его часами, со времени странного приступа сонливости прошло либо три часа, либо пятнадцать. Ладно, пусть будет три или пятнадцать. Но все же...

Сюя посмотрел на своих одноклассников.

Что-то здесь не так. Ситуация была предельно странной. Но что-то особенно его раздражало.