Принц отвернулся, не желая этого видеть. Бережно передал ребенка старому солдату, которому пришлось отдать знамя в другие руки. Жестом приказал людям отойти и посмотрел женщине в лицо:

- Тебя не интересует твой ребенок?

Она не смотрела на солдата с младенцем, направившего лошадь по менее каменистой узкой полосе земли.

- Он больше не мой.

- Как ты можешь так говорить? Это самое красивое дитя из всех, что я видел!

- Только потому, что он твой.

- И твой тоже!

- Не мой! Я носила его внутри себя, дала ему жизнь и при родах пролила столько крови, что хватило бы затопить поля вокруг той деревни! Он не мой и никогда не должен был быть моим. Оставь меня, Генри. - Она произносила его имя на салийский манер. - Я никогда не обещала тебе ничего, кроме ребенка. Позволь мне уйти с миром.

Молодой человек долго не мог ничего ответить. Он еще не научился владеть выражением своего лица, скрывая чувства. И глядя на него, она заранее знала, что он хочет сказать и что сейчас скажет. Когда они встретились год назад, с его языка слетало все, что было на уме. Теперь, став наследником трона, он пытался сначала думать, потом говорить.

- Не хочу, чтобы ты уходила, - произнес он наконец. - Заклинаю тебя святыми, Алия, останься со мной.

- Алия - не мое имя, Генри. Это ты меня так называешь.

- Тебе еще нельзя идти. Сразу после родов...

- Мне уже лучше.

- Зачем же ты пришла ко мне? Ты совсем не любила меня, да? - с дрожью в голосе он произнес последние слова, но спустя мгновение взял себя в руки, и лицо его превратилось в каменную маску. "Это, - подумала она, - будет одной из его постоянных личин, когда он станет королем".