- Прежде я тоже так считал. Но даже и тогда, когда кротость и благонравие Николаса казались мне благословением богов, в особенности же в сравнении с буйным нравом старших, меня смутно тревожили эти его черты, а теперь я еще больше утвердился в своих мыслях. Правителю не пристало иметь такой характер, Амос!

Амос помотал головой:

- Да полно, Арута! Уж я-то знаю тебя... позволь... - он что-то торопливо подсчитал на пальцах, - лет двадцать пять или около того. Ты так сильно привязан душой к своим близким, что всегда излишне о них печешься да тревожишься. Николасу, конечно же, пристало бы вести себя побойчее, ну да ведь он еще так молод! Со временем, вот увидишь, характер его окрепнет, а стоит ему получить во владение земли, так откуда что возьмется - и смелость, и настырность, и задор.

- Не знаю, - возразил Арута. - Мне почему-то думается, что с ним все обстоит не так уж просто, Амос. А ведь его характер и склонности могут оказаться куда как важны для всех нас, для всего Королевства!

Амос насмешливо фыркнул:

- Опять небось какие-нибудь брачные затеи?

Арута кивнул:

- Только ты пока об этом помалкивай. Император Дигай дал мне знать, что считает вполне возможным и даже желательным установление более тесных родственных связей между Королевством и его страной. Брак Боуррика с принцессой Жасминой стал первым шагом в этом направлении, но она ведь принадлежит к высшей знати всего лишь одного из вассальных племен, населяющих Кеш. Дигай склоняется к тому, что пришла пора выдать за одного из моих сыновей настоящую принцессу, его кузину или племянницу.

Адмирал досадливо крякнул.

- Уж эти мне династические браки! Мне от одной мысли о них делается тошно! Стоит подумать, что людей насильно сводят друг с другом, как, с позволения сказать, скотину...