Гуда больше уже не надеялся, что ему удастся отделаться от нежданного посетителя. А кроме того, ему теперь хотелось этого гораздо меньше, чем несколько минут тому назад, когда он распознал в бредущем к трактиру путнике исалани Накора. Он с тоской оглядел темневший вдали горизонт, спокойную гладь моря и носившихся над ней чаек испросил, чтобы только выиграть время и собраться с мыслями:

- С чего бы это я стал тебе верить?

Накор расхохотался и покачал плешивой головой. Рукой со все еще зажатым в ней надкусанным апельсином он указал в сторону двери трактира.

- Да хотя бы потому, что тебе до смерти надоело все это. Разве я не угадал?

Гуда невольно прислушался к раздававшимся изнутри воплям одного из своих приемных отпрысков, судя по всему, атакуемого шестью остальными, и пожал плечами.

- Да как тебе сказать. Моя жизнь здесь, конечно же, не богата событиями и, что греха таить, скучновата и однообразна. - Слова его прервал неистовый визг, и Гуда поморщился, борясь с желанием зажать уши руками. Он кивнул в сторону полураскрытой двери и, когда крик ребенка стих, вполголоса добавил: - Но и вполне мирной ее тоже не назовешь.

- Пошли-ка отсюда поскорей. Простись со своими домашними и- вперед!

Гуда встал с кресла, расправил плечи и снова оглядел горизонт. Выражение его лица в эту минуту представляло собой странную смесь сожаления, растерянности и решимости. Повернувшись к. своему низкорослому приятелю, он скороговоркой пробормотал:

- Знаешь, ты лучше подожди меня в здешнем караван-сарае. Я недолго. Мне просто надо все как следует ей объяснить.

- Так ты женат? - удивился Накор.

Гуда покачал головой:

- Нет, до этого не дошло, но все же...