Огни замерцали и начали разгораться повсюду. В одних местах зажигались свечи при крике соседа, в других факелами пылали подожженные дома. Хотя красные корабли терроризировали Шесть Герцогств уже больше года, для этих людей кошмар стал реальностью только сегодня ночью. Они думали, что готовы. Они слышали ужасные истории и решили, что никогда не допустят подобного. И все-таки здания горели и крики поднимались к ночному небу, словно рожденные дымом.

- Говори, шут, - приказал я хрипло, - вспоминай будущее для меня. Что они говорят о Силбее? О зимнем набеге на Силбей?

Он прерывисто вздохнул.

- Это непонятно, неясно, - он медлил, - все колеблется, все меняется. Слишком многое в движении, ваше величество. Будущее разливается там во всех направлениях.

- Рассказывай все, что видишь.

- Они сложили песню об этом городе, - глухо проговорил шут. Он все еще сжимал мое плечо. Даже сквозь ночную рубашку я чувствовал, какими холодными были его длинные сильные пальцы. Дрожь пробежала по его телу, и я почувствовал, как трудно ему стоять возле меня. - Когда ее поют в таверне и стучат по столу кружками с элем, все это кажется не таким ужасным. Можно вообразить, какое храброе сопротивление оказывали эти люди, - они сражались, а не сдавались. Ни один человек не был взят живым и "перекован", ни один, - шут замолчал. Истерическая нота в его голосе приглушалась легкостью, которую он старался придать словам. - Конечно, когда вы пьете и поете, вы не видите крови и не чувствуете запаха горящей плоти. И не слышите крика. Но это понятно. А вы пытались когда-нибудь найти рифму к словам "разорванный ребенок"? Кто-то когда-то попробовал "дарованный котенок", но эти стихи все равно не очень-то складные. - Ничего веселого не было в его шутке. Эти горькие насмешки не могли обмануть ни его, ни меня. Он снова замолчал. Мой пленник был обречен разделять со мной мое горькое знание.