В мгновение все трое поставили Джинни на старую табуретку, надели петлю ей на шею. Веревка сжала ее нежное горло. Тесно сомкнувшиеся вокруг нее, подобные страшным нетерпеливым призракам, они держали ее так, что она не могла пошевелиться.

— Вы собираетесь убить меня, — сказала Джинни, смотря вниз на них. Ее огромные, полные ужаса глаза выделялись на маленьком бледном лице. — Вы хотите меня убрать с дороги. Поэтому стремитесь убить меня. И вы убили Элис тоже. Я это вижу по вашим лицам.

— Да, занудный ты ребенок, — сказала Мэрион — Я положила ей снотворное в кофе перед тем, как она пошла купаться. Но мы не собираемся убивать тебя, деточка. Ты сама хочешь убить себя. У тебя мрачное настроение, ты склонна к самоубийству. Прошлой ночью у тебя был кошмар. Сегодня ты пошла бродить, нашла этот старый дом, нашла веревку, привязала ее к старому крюку на потолке и осуществила свою мечту. Убила себя. Мы следили за тобой, но ты ускользнула от нас и в припадке меланхолии убила себя… Дик, убери табуретку, Берт, опусти ее нежнее. Это должно выглядеть естественно. Она постарается ухватиться за веревку — это делается инстинктивно, — и на ее руках должна быть содрана кожа. Вскоре она устанет.

Дик убрал табуретку. Берт опустил Джинни и затем отошел от нее. Джинни повисла, ее маленькие руки вцепились в веревку в попытке удержать свой вес, но петля сжималась все туже и туже, веревка глубже впивалась в ее горло. Ее тело медленно поворачивалось, отбрасывая сумасшедшие тени на стену, и в тот момент, когда ее дыхание совсем прервалось, последний луч солнца ворвался в комнату.

— А теперь поставьте табуретку обратно.

Голос не принадлежал ни одному из Фаррингтонов. Говорил мистер Доуни, который стоял в дверях с винтовкой в руке. Рядом с ним был шериф Лэмб, большой молчаливый человек, чье лицо красноречиво выражало гнев.