Наутро четвертого дня после ночного нападения на мосты непрерывный дождь сменился легким туманом. Окутав дымкой город и реку, берега и равнины, он придавал неестественное и мрачное спокойствие картине опустошения. Даже лебеди, которые в этом затишье снова стали плавать под мостами и вдоль берегов, были странно спокойными.

Трое дозорных увидели первого люмпенкина. Они были так потрясены, что не успели поднять тревогу, как их буквально разорвали на части сильные мускулистые руки, казавшиеся длиннее тела. Двуногие, покрытые белой шерстью громадины с тусклыми глазами тащились вперед, мотая головами на длинных шеях и на ходу волоча по земле длинные массивные руки. В это время сопровождающие их драмункулы огнеметами сметали все на своем пути, опаляя плотно подогнанные камни и испепеляя то, что способно гореть. За всем этим ходячим кошмаром двигались основные силы Орды Тотумака, еще более зловещие, чем обычно. Их вели офицеры в ужасных доспехах. Прежде они оставались в задних рядах, отдавая приказы, но не участвуя непосредственно в сражении.

На ходу облачаясь в амуницию, Гуфри поднялся на высокий парапет. Рассмотрев происходящее, он сразу понял, что это будет последняя и решающая битва: Орда двинет вперед все имеющиеся силы. Сегодняшний день станет окончательным и безоговорочным триумфом народов Годланда. С нетерпением он застегивал воротник своего плаща и слушал, как позади него Шандрак Гром начал неистовый обстрел.

И снова взрывающиеся снаряды падали в самую гущу врагов у восточного края мостов, где они были сбиты в кучу, становясь легкой мишенью. И снова на изрядно поврежденных, но все еще прочных мостах и на берегу вздымались грязные фонтаны, в которых перемешивались кровь и кости, сталь и камень. И вдруг произошло что-то странное.

Снаряды продолжали падать, артиллеристы Шандрака отправляли их с безошибочной меткостью в скопление врагов.