Тамара принялась внимательно изучать свои матерчатые тапочки: - Да я так и не вошла... Я развернулась и поехала домой. - Почему? - Вика и Мура снова спросили в унисон, не сговариваясь. Тамара выжимала из себя слова с видимым невооруженным глазом усилием: - Да я решила, что так будет лучше... Показ-то все равно отменили... Да вы сами подумайте, ну что хорошего было бы, если б я тоже попала в свидетельницы? Я бы там застряла, а свекровь мне потом голову бы откусила! Вика хотела было что-то сказать, но Мура остановила ее повелительным взмахом руки и навела на Тамару свои беличьи глаза: - Слушай, подруга, сдается мне, что ты темнишь. Ну-ка, выкладывай, откуда ты узнала, что можешь загреметь в свидетельницы, если, как ты говоришь, даже не вошла в ДК? - Не совсем так... Я почти вошла и тут услышала... В общем, там в фойе был жуткий переполох, кто-то кричал: "Убили, убили", а вахтерша вызывала по телефону милицию. - С этими словами Тамара кончила изучать свою левую тапку и переключилась на правую. - А дальше вы знаете: я быстренько на метро - и домой. - Быстренько, говоришь? - уточнила Мура с ехидцей. - А что? - растерялась Тамара. - Да, хороша штучка, ничего не скажешь, - желчно заметила Мура, узнала про убийство и спокойно смылась. Даже не полюбопытствовала, кого пришили! А вдруг бы это нас с Викой прикончили, а? А вдруг бы это наши трупы валялись за кулисами и истекали кровью? - Мура так вошла в роль потенциального трупа, что готова была разрыдаться над своей ужасной участью. Тамара, не выдержавшая накала страстей, вскрикнула в сердцах: - Да знала я, знала, что ничем вы там не истекаете! Вахтерша, когда вызывала милицию, так и сказала: "У нас манекенщицу убили!" Думала бы я, что все так произойдет, носа бы из дому не высунула. Очень мне нужно посещать места, в которых так запросто берут и убивают! И вообще, зачем мне эти проблемы при троих-то детях! Ломай теперь себе голову, кто ее прикончил! - Нет, вы только на нее посмотрите, похоже, она серьезно думает, что эту красотку прирезали мы с Викой! - Мура воздела руки к люстре, словно те, кого она призывала в свидетели, сидели на потолке.