Зато "Скорая" не торопилась. К тому моменту, когда она наконец прибыла, Рогов успел более-менее подробно обрисовать обстановку местным пинкертонам, которых особенно поразила история с книжкой. Врач "Скорой", быстренько осмотрев преступницу, благополучно перекочевавшую в разряд пострадавших, с уважением покосился на пудовый "Поцелуй на прощание", как бы мысленно его взвешивая, и почесал затылок. - А что, может, и сотрясение, - пробурчал он под нос и велел санитарам принести носилки.

***

Домой Рогов попал только к двенадцати, сильно злой и сильно голодный. Что самое ужасное - пока он изображал из себя героя в магазине, купленные им пельмени растаяли и превратились в месиво из скользкого сырого теста и фарша. Рогов хотел было просто-напросто выкинуть это безобразие в мусорное ведро, но потом решил, что, если изжарить его на сковороде, получится нечто вроде кулебяки. Бросил на сковородку кусок масла посолиднее, подождал, когда оно радостно заскворчало, после чего вывалил сверху расквасившееся содержимое пакета с надписью "Пельмени "Русские". Именно в этот патетический момент в прихожей и заверещал телефон, который, как известно, имеет привычку звонить в самое неподходящее время. Рогов вытер руки о полотенце и поднял трубку. Надо отметить, с тяжелым чувством. Ибо ночные звонки сыщикам ничего хорошего не сулят. - Рогов, ты куда пропал? - спросила трубка голосом дорогого начальства, а именно подполковника Кобылина. Вместе с начальственным баритоном в бобылье житие Рогова проникли еще и звуки музыки, смех и еще какой-то странный звук, напоминающий стук остреньких дамских каблучков. Вечеринка у него там, что ли? Вот и гулял бы себе. - Так где ты был? - допытывался подполковник, прямо как ревнивая жена. - Да тут случилось небольшое происшествие... - неопределенно промямлил Рогов. Подполковник его не дослушал: - Что там с убийством в ДК? - Пока никак, - откровенно сознался Рогов, предвкушая скорую расправу.