– Рик, ты говорил, что готов сделать все возможное и невозможное, чтобы наш сын – или дочь, я еще не уточняла…
– Поверь: я делаю.
– Как твоя доверенная сотрудница (произнося эти слова, Зора улыбнулась, но в глазах по-прежнему жила тревога), хочу сообщить тебе дополнительную информацию – по-моему, важную. Можно?
– Сотрудница могла бы и подождать. Но жена не может. Я слушаю.
– Дело в том, что там, на Маргине, ну, там, где твои рудники…
– Я знаю, что там находится. Итак?
– Наверное, ты знаешь не все. Вот послушай…
Рик Нагор слушал внимательно, чуть склонив голову, при этом смотрел на Зору так, словно все не мог наглядеться досыта. Он и сам удивлялся этому – никогда раньше с ним такого не случалось, хотя от женщин он и прежде не бегал, но были они лишь средством расслабления, приятным времяпрепровождением, даже увлекательным – но только в часы, которых не требовала работа. И вот попался вдруг, началось с ним такое, во что он, с ног до головы деловой человек, раньше не верил, считал, что все подобное всего лишь придумано пишущей и снимающей братией, просто для того (как и вся их продукция), чтобы сделать жизнь забавнее. Оказалось, однако, и на самом деле существует то, что у них называется любовью. Что порой заставляет даже делать недопустимое: красть время у дел компании и тратить его на общение с женщиной. В последнее время он перестал, например, серьезно вникать в политику компании в области разведки запасов гравина на вновь открываемых мирах, в частности – гравина «Б»…
– Прости, повтори, пожалуйста, я не совсем понял.
– Ты что, не слушаешь меня?
– Слушаю. Но еще и смотрю, а это…
– Тогда отвернись.
– Ну извини, пожалуйста. Значит, ты сказала, что она там…
– Вот именно. И женщины ей рассказывали прямо-таки взахлеб: понимаешь, ни одного случая за все время, что они находятся там! Вот я и подумала: а если ты…
Зора рассказывала еще минут пятнадцать; Рик слушал, более не отвлекаясь. Когда она выговорилась наконец, заключив вопросом: «Ну, что ты об этом думаешь?», – он покачал головой, но еще секунду-другую молчал, словно в поисках нужных слов. Наконец произнес медленно, как будто взвешивал каждый звук перед тем, как родить его: