С окончанием официальных торжеств большинство гостей наваррского короля поспешили разъехаться по домам - но так поступили не все гости. Формальным поводом для оставшихся послужило заявление Маргариты, что через две недели, 26 сентября, состоится ее бракосочетание. Правда, она не изволила сообщить имя избранника, но сам факт назначения точной даты сужал круг подозреваемых до четырех человек, с которыми король Наварры имел твердые договоренности, полностью готовые к подписанию брачные контракты и разрешение Святого Престола на брак; это были Тибальд Шампанский, Рикард Иверо, Педро Оска и Педро Арагонский. Что же касается истинной причины задержки делегаций Франции, Галлии, Арагона и Кастилии в Памплоне, то о ней можно было догадаться хотя бы на том основании, что король Робер III, вынужденный срочно воротиться в Тулузу, поручил вести переговоры от имени всей Галлии известному иезуитоненавистнику герцогу Аквитанскому. Кроме того, при наваррском дворе появились некие таинственные личности, одетые как купцы, но с повадками знатных господ, - по утверждению сведущих людей, эмиссары королей Англии, Лотарингии, Бретани, Нормандии и Бургундии, германского императора, а также великого герцога Фландрского. Таким образом, в Памплоне собрались представители всех стран, где сильны были позиции иезуитов; они обсуждали план совместных действий в свете предстоящего отлучения ордена от церкви и наложения на все его области Интердикта.

При других обстоятельствах Филипп принял бы деятельное участие в переговорах, но, как мы уже упоминали, Маргарита пригласила молодых вельмож погостить недельку в ее загородной резиденции Кастель-Бланко небольшом опрятном замке вблизи реки Арагон, все стены и башни которого были выстроены из белого известняка, так что он вполне оправдывал свое название . Принцесса рассчитывала, что ее гостям придется по вкусу смелая, можно сказать, революционная идея на какое-то время избавиться от назойливых придворных и всласть порезвиться в обществе равных себе по происхождению и занимаемому положению, в веселой, непринужденной обстановке, не ограничивая свою свободу суровыми предписаниями дворцового этикета и не боясь уронить свое высокое достоинство в глазах знати среднего и мелкого пошиба, поскольку присутствия таковой не предвиделось.