Кастель-Бланко находился более чем в двадцати милях от Памплоны, и молодые люди, хоть и отправились в путь на рассвете, прибыли к месту назначения поздно вечером. Все были крайне утомлены дорогой, а Филипп, к тому же, и чертовски зол. Весь день он гарцевал на лошади возле кареты, в которой ехала Бланка, жалуясь ей вначале на жару, а позже - на усталость, но она упорно не желала понимать его прозрачных намеков и большей частью отмалчивалась, стремясь тем самым показать ему, как низко он пал в ее глазах после той выходки с Монтини. Помимо этого, у Бланки была еще одна, не менее веская причина не пускать Филиппа к себе в карету: только что у нее закончились месячные, и она, чувствуя повышенную возбудимость и даже некоторую гиперсексуальность, не без оснований опасалась, что ей не хватит сил успешно противостоять его чарам. Так Филипп и проехал весь путь верхом под аккомпанемент издевательских смешков, время от времени доносившихся из следовавшей впереди него кареты, на дверцах которой горделиво красовался герб графства Иверо; это Гастон Альбре, в обществе княжны Елены, комментировал ей очередную неудачу Филиппа или же развлекал свою спутницу пикантными историйками о том же таки Филиппе.

По прибытии в замок молодые люди наскоро отужинали и сразу же разошлись по отведенным им покоям, чтобы успеть как следует отдохнуть перед намеченным на следующий день развлечением - сельской свадьбой. Филипп также собирался уходить к себе, но Маргарита задержала его и попросила зайти к ней якобы для серьезной беседы. Разговор их вправду был серьезным, и к концу Маргарита так расстроилась, что Филиппу пришлось утешить ее, оставшись с ней на всю ночь.

2. ГРУСТНАЯ СВАДЬБА

С легкой руки Маргариты словосочетание "сельская свадьба" всегда будет вызывать в памяти Филиппа гнетущую атмосферу тоски и безысходности, царившую в маленькой часовне Кастель-Бланко, когда настоятель небольшого монастыря, что в двух милях от замка, сочетал Габриеля и Матильду узами законного брака.