– Господин Элрик, я…

– Ты увлеклась легендами, только и всего.

– Нет, если бы ты чувствовал то, что чувствую я, то думал бы иначе.

– Ты молода.

– Я уже достаточно повидала.

– Берегись. Я должен следовать своей судьбе.

– Твоя судьба?

– Это вовсе не судьба, это нечто куда более страшное, называемое роком. И я обычно безжалостен, за исключением тех случаев, когда вижу что-то в собственной душе. Только тогда я испытываю жалость. Я жалею. Но я не люблю заглядывать к себе в душу, и это часть того рока, который преследует меня. Но то не предначертание, не звезды, не люди, не демоны и не боги. Посмотри на меня, Зариния, это я – Элрик, несчастная белая игрушка в руках богов времени, Элрик из Мелнибонэ, который сам идет к страшной гибели.

– Это самоубийство!

– Да, я медленно, но неизбежно иду к смерти. И те, кто идет со мной, тоже страдают.

– Ты говоришь неправду, господин Элрик. Тебя снедает чувство вины.

– Потому что я виновен.

– И господин Мунглам – тоже жертва рока и идет с тобой к гибели?

– Он не похож на других – его защищает самоуверенность.

– Я тоже уверена в себе, господин Элрик.

– Но твоя уверенность проистекает из твоей молодости, а это совсем другое дело.

– Что же, я должна потерять ее вместе с молодостью?

– У тебя есть сила. Ты сильна, как и мы. Этого у тебя не отнять.

Она поднялась, раскинув руки.

– В таком случае смирись, Элрик из Мелнибонэ.

И он смирился. Он обнял ее, поцеловал. И не только страсть двигала им, но и нечто более глубокое. Впервые была забыта Симорил из Имррира, когда они с Заринией лежали вместе на мягкой траве, забыв о Мунгламе, который с обидой и ревностью полировал свой кривой меч.

Они все уснули, и костер догорел.

На радостях Элрик позабыл о том, что должен стоять на страже, а Мунглам, чьи силы не подпитывались никаким сторонним источником, охранял их покой сколько мог, а потом его сморил сон.