Элрик держал огромный рунный меч обеими руками, разя им направо и налево, нанося удары по вопящим уродливым существам. Зариния бросилась к лошадям, забралась в седло своего мерина и повела двух остальных лошадей к месту схватки. Элрик нанес удар еще одному аборигену и тоже вскочил в седло, подумав, что поступил предусмотрительно, оставив на всякий случай главный багаж на лошадях. Мунглам присоединился к ним, и они поскакали прочь с поляны.

– Седельные сумки! – прокричал Мунглам, и в голосе его слышалось больше боли, чем доставляла ему его рана. – Мы оставили там седельные сумки!

– Ну и что? Не отпугивай удачу, мой друг.

– Но в них все наши сокровища!

Элрик рассмеялся – частью от облегчения, частью потому, что ему и в самом деле было смешно.

– Не расстраивайся, мой друг. Мы их вернем.

– Я знаю тебя, Элрик. Ты безразличен к богатству.

Но когда они оторвались от взбешенных аборигенов и перешли на медленную рысь, смеялся уже и сам Мунглам.

Элрик подъехал к Заринии и обнял ее.

– Бесстрашие твоего благородного клана у тебя в крови, – сказал он.

– Спасибо, – сказала она, польщенная этим комплиментом. – Но нам далеко до того искусства владения мечом, какое демонстрируете вы с Мунгламом. Это было невероятно.

– Благодари за это меч, – сказал он.

– Нет, я благодарю тебя. Я думаю, ты переоцениваешь этот меч, как бы силен он ни был.

– Он мне необходим.

– Для чего?

– Чтобы быть сильным. А теперь – и чтобы дать силу тебе.

– Но я не вампир, – улыбнулась она, – мне не нужна такая неимоверная сила, какую дает этот меч.