Он умел ценить заслуги людей, невзирая на их происхождение. Эрр Филтон недолюбливал Вейджа — впрочем, как и его предшественника на должности тёмного лиса — лишь по одной причине: он не терпел, когда кто-то знал больше, чем он сам, а с лисами дело всегда обстояло именно так. Филтон не раз пытался «наладить контакты», как он любил выражаться, с кем-нибудь из лисов, но всегда натыкался на вежливое недоумение. Слава Шауру, лисы не плели интриг. Казалось, что политика их мало интересует. У них не было необходимости, в отличие от других придворных, бороться за место под солнцем. Никто из них никогда не занимал никаких других придворных должностей, кроме должности тёмного лиса. Впрочем, по наблюдениям канцлера, и на этот, казалось бы, высокий пост они не особо стремились, скорее воспринимая его как тяжкую повинность.

Внешний министр смотрел на лиса столь же недоброжелательно, как и канцлер, но заботили его совсем другие мысли. Умом он понимал, что вызов связан с покушением на короля, но после того, как он увидел мрачного Вейджа, у него волей-неволей начали зарождаться сомнения касательно цели предстоящего совещания. По виску предательски поползла капля пота. Эрр Новидж смахнул её платком и попытался успокоиться. «Спокойно, — сказал он себе, — они ничего не знают. Салиец не такой дурак, чтобы распространятся о наших отношениях — я для него слишком ценен». Он вспомнил полученный от имперского посла последний подарок и мысленно улыбнулся.

Король резко остановился и упер руки в стол.

— Как поживает салийский посол, эрр Новидж? — спокойно, даже как-то буднично спросил он.

Министр, тем не менее, побледнел, почувствовав внезапную слабость в ногах.

— Он сейчас отсутствует в столице, сир, — срывающимся голосом ответил Новидж. — Барон охотится в Дарьянском лесу.

— Вот как… Охотится, значит, — вкрадчиво произнес король, и в бешенстве ударил кулаком по столу, — а здесь, в столице, его прихвостни охотятся на меня!!