Проныра суеверно скрестил большой и указательные пальцы на левой руке — он вспомнил свою первую и единственную встречу с лисом. За каким (не к столу будет сказано) Кхуром он попёрся сегодня на площадь Воя? Ведь знал, что король лично будет присутствовать на казни, а значит, стражи там будет больше чем обычно. С самого утра его преследовало чувство опасности, разливаясь по спине предательским холодом. Ан нет! Купился-таки на то, что сытики совсем ручные будут. Они когда в толпе стоят, прям как слепые поросята: что хочешь с ними делай. Подойдешь к такому, и либо втихую шмеля срежешь с пояса, либо, если шибко умный попался и шмель поглубже заныкал, слегка кольнешь его стрижом пониже пупка, и ласково так на ушко прошелестишь ему: «Тихо, вошь драная, быстро рожай башли, если жить хочешь!», — и снова кольнешь, но уже посильнее, чтобы струйка тоненькая по животу жирному побежала, а потом в сапог просочилась и тепленькой лужицей там захлюпала. И ори потом, не ори — уже поздно. Толпа — она как густой лес, прячет быстро и надёжно.
Проныра уже заприметил такого поросёночка и начал было ввинчиваться в толпу, как вдруг кто-то схватил его за плечо. Он до сих пор не понял, как он только по хватке просёк, что попался лису. Единственное, что он успел, так это скинуть стрижа под ноги какому-то сытику, и правильно сделал: клинки длиннее ладони разрешалось носить лишь благородным. Только за одно это он вполне мог угодить на рудники.