Герр придирчиво осмотрел себя и остался доволен. Это был один из его любимых образов: посредственный мастер из южного квартала, регулярно закладывающий за воротник, вероятно, пропивший собственную лавку, а потому вынужденный целыми днями бродить по городу, выискивая непритязательных клиентов. Старик подправил портняжный ярд — так, чтобы он слегка вылез из кармана на всеобщее обозрение, и отправился в сторону южного квартала. До открытия рынка оставалось ещё часа два, и ему необходимо было добавить последний штрих в образ, а именно — вдоволь побродить по улочкам «своего» квартала, чтобы тамошняя пыль прочно осела на старых башмаках. Это только непосвящённым кажется, что пыль везде одинакова, а внимательный человек только по пыли или грязи на обуви сможет определить, из какого района города путник. Мелочь? А сколько молодых лисов из-за таких вот мелочей порвали? То-то!

Часа через четыре, оттоптав полгорода, Герр снова вернулся в южный квартал. Нельзя сказать, что вылазка прошла бесследно. Ничего особо интересного, конечно, он не узнал. Так, слухи и прочая мелочь — вроде того, что в городе снова появились фальшивые стоуны. Качество этих подделок было таково, что «умельцы», похоже, остались в прогаре. Всё это несерьезно. Хорошего следа не было. Больше всего на рынке судачили, конечно, о предстоящей сегодня казни. Оно и понятно: никогда ещё убийцей не становился лекарь. И ладно бы злодей самовольно надел зелёную хламиду, что уже само по себе каралось каторгой, так ведь он и в самом деле принадлежал к гильдии облегчающих страдание. Этот выродок проникал в дома одиноких вдов, коих после войны было бесчисленно, и под предлогом лечения втирал им мазь собственного приготовления. Вдовушки засыпали с блаженным выражением на лице — и уже никогда больше не просыпались, а он забирал все ценности и тихо уходил.