Тех, у кого обнаруживались способности, Дома отправляли далее, на юридический факультет. Окончившие его счастливчики защищали интересы семей либо шли на королевскую службу, помогая тем самым аристократам управлять королем и двором.

И наконец, если дела Дома шли хорошо, богатство умножалось, а женщины рожали достаточно сыновей, нескольким юношам дозволялись выбрать занятие по склонности.

В такие времена Дома уподоблялись буйно цветущим деревьям, раскрывающим все новые и новые соцветья уже не ради плодов, а ради вящей красоты и славы.

Такая удача выпала на долю моего отца. Он не только закончил медицинский факультет университета, чего в Доме Дирмеда еще не случалось, но даже сумел избежать обязательного брачного союза с другим Домом и женился по любви, взяв за невестой весьма скромное приданое.

Ценя такие подарки судьбы, он не стал мозолить родичам глаза, а уехал с молодой женой в поместье недалеко от столицы.

Однако аристократы не были бы аристократами, если бы не прикрепили на прощание к одежде счастливого беглеца крючок, за который они в любой момент могли бы вытянуть его обратно.

Из денег, которыми владел мой отец, немалая сумма была выделена на то, чтоб обеспечить его детям благополучное будущее. Однако большая часть наследства, в том числе и само поместье, после смерти отца возвращалась к главе рода, и тот мог распоряжаться ею по своему усмотрению для «поддержания чести и благосостояния Дома». О завещании знали все, но до поры до времени оно никого не тревожило.

Отец и мама очень скоро поняли, что со мной не все в порядке. Я видел и слышал то, чего не видели и не слышали другие. Иногда мне было достаточно взять в руки какую-нибудь вещицу, и я мог рассказать обо всех ее прежних владельцах. Или о том, что случилось в таком-то месте много лет назад. Правда, чаще всего мои рассказы было невозможно проверить, и их порешили считать детскими враками.