— Эй, Андрюха. — Окликнул бывшего сотрудника органов Серега Малышев. Тоже опер, только из «наркотного» отдела, пока еще действительный.

Ильин остановился, ожидая, когда товарищ приблизится на расстояние удара.

Приятели исполнили несколько финтов и обменялись ударами. «Троечка» смотрится совершенно естественно и со стороны ничуть неотличима от настоящего спарринга. Прохожие, опасливо косясь, старательно обходили размахивающих ногами великовозрстных балбесов.

— Слышал? — Поинтересовался Ильин, закончив придуриваться.

Серега кивнул, подумал, кивнул еще раз.

«Все понятно. И чего за… старому под хвост попала? — расшифровал Андрей невысказанную тираду. — Серега, вообще, говорун еще тот. Особенно это действует на допрашиваемых «злодеев». Но это не его фишка. Мало кто знал, что молчуну раздробило челюсть осколком, и говорить он начал лишь через пол года после выписки из госпиталя».

Однако по такому случаю, Сергей нарушил традицию.

— И куда? — Поинтересовался приятель.

В ответ Андрей только дернул плечами: — Не думал. Слишком все неожиданно. Хотя… Наверное сторожить чего…

Приятель хмыкнул. С сомнением хмыкнул. Оно понятно. После суеты и гонки службы поменять сумасшедший ритм на сонное бытие сторожа непросто.

— Ты, это…, а, может, покаяться? — Исполнил «Малыш» гражданский подвиг, сложив фразу.

— Не выйдет. Я его бабу в обезьяннике запер, в исподнем. — Вынуждено признался бывший «опер».

— Депутатшу? — От удивления товарищ разговорился.

— А чего она? — Объяснение вышло донельзя емким.

Беседа себя исчерпала. Серега сочувственно вздохнул и, заметив подходящий трамвай, уже на ходу сунул другу жесткую ладонь, и рванул по заляпанному листвой тротуару к остановке.