Людвиг помялся: — Принятая ими присяга не позволяет выступать против сюзерена. А поскольку свою волю король высказал предельно конкретно, то…

— Короче, граф, что вы размазываете? — Андрей почувствовал, что советник несколько засбоил. — Скажите прямо. Каков расклад? И почему какое-то, простите, завещание могло остановить сиятельных господ от попытки узурпировать власть? Я не принуждаю вас к наушничеству, однако, согласитесь, рассуждая здраво, нужно быть идиотом, чтобы ждать неизвестно кого бог знает сколько времени, чтобы отдать ему корону.

— Кхм. — Людвиг поперхнулся. — В короне-то все и дело. Что лукавить, будь их воля, ни один из них не упустил бы такую возможность…, но в том-то и дело. Корона…

— Вот отсюда подробней. — Андрей покосился на спутников.

— Так я и говорю, вся королевская власть сосредоточена в этом символе. И присягнув на верность суверену, вассал лишается возможности претендовать на нее.

— А скажите, уважаемый граф, — заинтересованно уточнил новоявленный правитель. — В чем проявляется отсутствие возможности? Конкретно.

Граф вильнул взглядом. — Скажем так, они не могут водрузить ее на себя. Потому как при попытке взять ее в руки, а тем более надеть, вспыхнут, как факел. Грубо выражаясь, сгорят.

— А если без короны? — Удивленный столь своеобразной системой безопасности, уточнил Ильин. — Кто мешает им обойтись без этого, огнеопасного, атрибута?

— Да возможно ли такое? — Граф даже побледнел. — Простите, государь, это нонсенс. Поскольку такое святотатство недопустимо, то будет воспринято всем обществом, как самое тяжкое преступление. Это противно всему нашему естеству.

— Хм, — Андрей фыркнул, — Дешево и сердито. Как говорится, имею желание купить козу, но не имею возможности…

Он ткнул концом ножен «Альфа». — Что вы на это скажете?

Слушатель повел своим роскошным носом, криво усмехнулся. — Меня могут обвинить в эстетизме, но как-то все это слишком… наивно.