— Не так это и просто… — Андрей сжал кулаки. — Пусть попробуют.

— А никто не собирается делать это силой… — с прежним спокойствием отозвался собеседник. — В стене, есть маленькое отверстие. Его почти не видно… Однако, незадолго до прихода этого… убийцы, в отверстие просунут небольшую трубку. А совсем скоро вы мирно заснете.

Андрей впился глазами в темноту карцера: — Не видно.

— Короче… — перешел к конкретике голос. — Я и так потратил на вас куда больше времени, чем позволено правилами. И за это мне придется получить массу упреков от моих оппонентов. Итак: да или нет?

— Да, — коротко отозвался Андрей. И даже не стал пытаться убеждать себя в том, что у него нет иного выхода, и этим он спасает свою жизнь. Едва он представил, что может вновь увидеть, тот, как он считал, потерянный навсегда мир, то готов был, не задумываясь, отдать все, заработанное им за пять лет, и еще столько же…

— Да? — эхом отозвался голос. — Принято.

Андрей с готовностью захлопнул глаза, ожидая мгновенных перемен.

Прошло несколько мгновений, минута. Ильин осторожно раскрыл один глаз и с огорчением осознал, что все так же сидит в сыром карцере. Те же сырые серые стены, и темнота.

— Да, да…, фиг на… — с досадой передразнил он себя. — Крыша поехала от страха.

— Послушай, не знаю, за что тебя загребли, — прозвучал недовольный голос из угла камеры, но спать ты мне мешаешь. — Прошу, постарайся не орать в приличном обществе, — голос был хриплый и простуженный…

— Ты кто? — поднялся Андрей с пола и шагнул к соседу. Склонился над лежащим на каком-то тряпье человеком и с ликованием заметил на узнике изодранный в клочья камзол… Чего, чего, но мундир Гвардарийской армии в российской тюрьме появиться не мог по определению.