Стучать пришлось долго. Граф уже едва мог поднять руку, когда из-за дверей послышался недовольный голос тюремщика. Очевидно, стук оторвал его от приятного общения с кувшином, поэтому голос охранника был зол и невнятен.

— Я тебе сейчас покажу… Долбить… — приговаривал толстяк, торопливо дергая засов.

Не дожидаясь приказа, граф юркнул в угол и быстро, со сноровкой матерого крота, зарылся в солому. Оно и понятно. Что задумал странный сосед в не менее диком наряде неизвестно, а огрести от разъяренного охранника можно в два счета.

— Что за?.. — успел произнести лишь половину заготовленного вопроса тюремщик. Он распахнул дверь и уставился на человека, стоящего посреди пустой камеры.

— Трепещи, несчастный, — Андрей принял самый что ни на есть грозный вид, собираясь поразить своего тюремщика волшебным превращением безродного бродяги в посланца богов. Однако, и в этом Ильин быстро убедился, что-то не сработало.

Мордатый, действуя с неожиданной для его комплекции ловкостью, рванулся к Андрею и занес свое оружие, норовя огреть его по голове.

— Ах, ты… — Ильин сделал короткий шажок в сторону, пропуская бьющую руку, и с удовольствием дернул тяжелую тушу вперед. Получив дополнительное ускорение, сторож не устоял на ногах и смачно влепился в стену.

Казалось, вздрогнул весь каземат. «Вертухай» охнул и медленно сполз на пол.

— Готово, — Андрей легонько пихнул безвольное тело. — Сон, глубокий, но не долгий.

— Эй, граф, выбирайтесь, вас ждут великие дела, — позвал он соседа и принялся торопливо снимать с неподъемного толстяка его наряд.

Куртка и штаны оказались короче нужного размера на три, однако по ширине можно было запихать еще одного такого же здоровяка.

— Ничего, на первый случай сойдет, — усмехнулся Ильин, перевязывая кисти рук «вертухая» галстуком.