Андрей вздрогнул, чувствуя, как по спине пронеслись мурашки. Сердце забилось в бешеном ритме.

Он едва сумел удержать себя от крестного знамения.

— Ты вернулся, — прогремел в вечерней тишине бас предводителя. — Что ж, приветствую тебя… победитель. Впрочем, велика ли доблесть… победить созданных тобой же противников. Дон Кихот может гордиться славным продолжателем его дела… Чем не битва с ветряками?

— Создать, наделить чувствами, мечтами, памятью, чтобы походя стереть… — в голосе Магистра вовсе не было осуждения. Скорее глубокая, вселенская печаль… — А теперь мы обречены бродить по созданному тобой миру… Браво…

— Я… я не знал… — хрипло отозвался Андрей, чувствуя, как в душе поднимается волна сочувствия. — Я сам такой же пленник этого треклятого мира.

— Ты жив… Ты можешь дышать, чувствовать… — грустно произнес, выйдя из-за спины магистра, граф Людвиг. — Разве тебе не понравилось чувствовать себя победителем? Сбежать от проблем в своем мире и, шутя, одним движением ладони, разрешить все их здесь… Взгляни… Здесь все. Все, кого ты, походя, растоптал… — он оглянулся. — Девочка, выйди вперед. Пусть победитель увидит тебя.

Процессия расступилась, и рядом с графом возникла миниатюрная фигурка остроухой альфийской принцессы. Однако сейчас это была не та манерная и презрительная светская львица. Простая, с потухшим взглядом, светловолосая хрупкая девчонка. Она медленно подняла голову. В огромных пронзительно-голубых бездонных глазах блеснула слезинка.

— Ты рад, повелитель? — вновь произнес магистр. — Что ж, порадуемся, судари. — Примите мои поздравления, Ваше Величество, — он склонил голову в преувеличенно смиренном поклоне. Поклонились и остальные члены странной процессии.

— Прости меня, — вырвалось у Андрея. — Простите. Что я могу сделать для вас, как исправить мою глупость?