Гор отпил из бокала глоток темного вина. — Никто, конечно, не поверил в находку. Однако формально все выглядело верно, и оспаривать волю монарха не решился даже полицмейстер. Иными словами, Габс стал правителем. Каким? Это уже вопрос второй, но с ним хотя бы можно было сдвинуть с места череду насущных проблем.

Миновал еще один год без короля, и все тот же министр полиции опять принялся искать способ подвинуть мешающего ему иноземца. И нашел. Заговор, как мы узнали позднее, был хитроумный и коварный. А тут и сам Габс подлил масла в огонь. Сидя на троне Шальке заскучал без своих финансовых махинаций, а золото, которое поступало в казну, образно говоря, жгло ему руки, и он решил приумножить доходы королевства. Детали не интересны, однако, что-то он не учел, и денежный поток внезапно иссяк. Как на грех, именно в этот момент Аль Гардия вероломно нарушила перемирие и захватила приграничную часть графства Алекса. Поступление золота прервалось. Ну, а дальше все закрутилось. В попытке удержать врага Шальке отправил на подмогу сражающемуся с врагами гофмаршалу гвардию, естественно, я выступил в поход вместе с полком. Но мы опоздали. Аль Гардия разгромила наши войска до прибытия подкрепления, и именно в тот момент заговорщики убили нового короля и возвели на трон Полицмейстера.

— Но как же так? — Андрей, которому эта история была уже известна, развел руками, — А корона, ее сила?

— Не знаю, — отозвался граф. — Коронация Габса состоялась еще и потому, что аккурат перед этим кто-то из ведомства полиции отыскал на месте сражения с хеттами заветный артефакт. Корону с должными почестями и осторожностью привезли в столицу, но затем неожиданно выяснилось, что она потеряла свои волшебные свойства. Злые языки вообще утверждали, что она не настоящая. Однако полицмейстер быстро укоротил их. А вот в чем причина строгостей, которыми и заговорщик в мундире полицейского, и те, кто в свою очередь сверг его, боролись с памятью о короле, мне не ведомо. Возможно, они в душе опасались возвращения законного наследника престола и стремились выбить из подданных всякую память о нем.