Позже, после нескольких стаканов вина, Кресс вернулся в гостиную. Ему стало немножко стыдно, что из-за пустынника на него напал такой ужас. Но он не помышлял о том, чтобы вновь открыть террариум. С этого момента крышка всегда будет закрыта. Однако следует наказать и других мобилей.

Он решил подстегнуть мыслительный процесс еще одним стаканом. После вина на него снизошло вдохновение. Кресс приблизился к террариуму и подрегулировал влажность. Когда он заснул прямо на диване, все еще со стаканом в руке, замки из песка смыл дождь.

Кресс проснулся от того, что кто-то дубасил в дверь. Он сел, пьяно покачиваясь. В голову словно заколачивали гвозди. «Винное похмелье всегда самое тяжелое», – подумал он и, спотыкаясь, прошаркал в прихожую.

Снаружи стояла Кэт Млэйн.

– Ты чудовище, Саймон! – сказала она. По ее распухшему лицу текли слезы. – Я ревела всю ночь, черт бы тебя побрал. И с меня довольно!

– Ладно, – ответил он, держась за голову, – оставь меня, я с похмелья.

Она выругалась и отпихнула его в сторону, освобождая себе дорогу в дом. Озираясь по сторонам, вразвалку вышел шемблер. Кэт шлепнула его по спине и прошествовала в гостиную. Кресс бессмысленно плелся за ней.

– Погоди, – сказал он, – что ты… что тебе… – Внезапно он остановился, охваченный ужасом: она держала в руке тяжелую кувалду. – Нет! – крикнул он.

Она шла прямиком к террариуму.

– Ты так любишь этих милашек, Саймон? Тогда ты должен жить с ними вместе.

– Кэ-эт! – заорал Кресс.

Схватив кувалду обеими руками, она размахнулась… Звук удара взорвался в голове у Кресса, и он издал низкий рык отчаяния.

Но пластик выдержал. Кэт снова замахнулась кувалдой. На сей раз звук был другой, и стенка ящика подернулась сетью трещин.