Боб снимает верёвку с шеи Джека.
Но тише! Близится финал!Земля тает – новый мир очам моим предстаёт.Неужто это небо? Меня обдает теплом,Как будто на земле развели жаровню.Быть может, это жар Божественной любви…Появляется Боб, наряженный чёртом, с острым железным прутом.
Что зрю? Почему у ангела на голове рога?Где твоя арфа, тёмный серафим?Зачем в твоих когтистых лапах пика, не то вертел?ЧЁРТ:
Я чёрт-поварёнок.Иди-ка сюда, грешник!ДЖЕК:
Я думал, будто примирился с Богом.Так и было, покуда я не закачался в петле.Если бы я умер сразу, то стоял бы сейчас у райских врат.Однако в минуты последних мученийЯ имя Господне всуе помянулИ без счёта других смертных грехов натворилИ тем себя на адскую муку обрёк.ЧЁРТ:
Стой, не рыпайся!Чёрт втыкает вертел Джеку в зад.
ДЖЕК:
О, боль!.. И всё ж это лишь предвестие грядущих терзаний!Если б только я нанял Джека и Боба!Джек при помощи циркового фокуса выталкивает изо рта окровавленный конец вертела; черт уводит его под оглушительные рукоплескания и топот толпы.
Когда аплодисменты стихали, Джек обходил приговорённых, сговариваясь о цене, а Боб как старший прикрывал его со спины и собирал денежки.
Континент
конец лета 1683 года
Когда женщина остаётся, таким образом, в одиночестве, лишенная советов, она как две капли воды похожа на кошелёк с деньгами или драгоценный камень, оброненный на большой дороге и попадающий в руки любого прохожего.