Леклерк указал на одну из статуй; она была без рук, но голова сохранилась почти в неприкосновенности; приблизившись, граф разглядел, что голова у нее птичья, только клюв наполовину отбит. Вид у истукана был хмурый и злобный.

- Очень интересная статуя, - сказал Леклерк. - Это бог Тот. Она относится по крайней мере к двенадцатой династии и считалась, вероятно, весьма ценной, раз ее перенесли сюда. Фараоны приходили спрашивать у нее... - Он приостановился и застыл, словно прислушиваясь. В самом деле, откуда-то, непонятно, с какой стороны, доносился глухой шум, вернее, шорох.

- ...Прошу прощения, ничего нет, это песок, проклятый песок, наш постоянный враг, - продолжал, видимо успокоившись, Леклерк. - Так вот, говорят, что цари, прежде чем отправиться на войну, спрашивали у этой статуи совета... Она была вроде оракула... Если статуя оставалась неподвижной, значит, ответ был отрицательный... Если она шевелила головой, это выражало одобрение... Иногда эти статуи говорили... Кто знает, какой у них был голос... Его в силах были вынести только цари, монархи... Потому что они ведь тоже были богами...

Леклерк, замолчав, обернулся: а вдруг он допустил бестактность, сказал не совсем то, что нужно? Но граф Мандранико с неожиданным интересом уставился на истукана и кончиком трости ткнул в порфировый постамент, словно желая проверить его прочность.

- ...начит... ца... одили... шивать... вета... ми? - наконец спросил он недоверчивым тоном.

- Господин граф интересуется, приходили ли цари спрашивать совета сами, - перевел барон, догадываясь, что Леклерк не разобрал ни слова.

- Вот именно, - с довольным видом подтвердил археолог, бог Тот, во всяком случае, так говорят, отвечал... А вот здесь, в глубине, стена, о которой я вам говорил... Вы первые видите ее...