И слезно рассказывал всем желающим (а особенно тем, кто подносил ему кружечку осветленного) о своей беде. Дескать, Хамар, этот старый сквалыга, чтоб ему пусто было, не заплатил ему, Зурремсу, причитающиеся за неделю десять золотых. Он, скаредный Хамар, дескать, ждет караван из Асгарда, который должен был прийти еще два дня назад и привезти ему, жадному Хамару, сорок мешков риса, поэтому все деньги отложены на закупку товара. Но как только караван придет и едва продастся первый мешок, он, сволочной Хамар, немедля расплатится с работниками. Да, а пока чем я буду кормить семью? Дети орут, жена орет, хозяин орет – за дом еще не выплачено, и вообще все эти купцы – подлецы и негодяи.

Конан щедро подливал безутешному Зурремсу и осторожно выпытывал подробности.

– Когда ожидается караван?

– Со дня на день, буря в пустыне задержала его.

– Много ли денег отложено подлым Хамаром?

– Точно неизвестно, но рис нынче дорог.

– Где гнусный Хамар хранит деньги, дома или в лавке?

– В лавке, в тайнике; боится, пес трусливый, ходить с такими суммами по городу, а охрану нанимать – дорого для него, скупердяя.

– А в лавке что, охраны нет?

– Нет, на задней двери замок такой, что сам Бел не войдет, а на передней засов – вшестером не поднять. Окна на дубовых ставнях, крыша прочная, подвала нет… Мерзавец Хамар, гад, раскалья…

На следующий день Конан заглянул к Хамару, а потом дождался закрытия лавки на углу – убедиться, что купец действительно деньги домой не понесет. Убедился: когда солнце, завершая свой дневной путь, склонялось к западу, толстый плешивый Хамар вышел из парадной двери порожним и направился в сторону дома, а трое дюжих его помощников заперли изнутри вход на тяжеленный засов, закрыли окна прочными ставнями, замкнули заднюю дверь на хитрый замок и отправились восвояси.

Конан ухмыльнулся. Завтра Хамара ждет большое разочарование. И в полночь он уже стоял перед опустевшей лавкой.