При последних словах подельники, не сговариваясь, поспешили прочь.

– Да кто он такой, этот Аффендос? – на ходу поинтересовался Конан.

– Ох, лучше не спрашивай,- откликнулся Вайгал.

Через два квартала они снизили темп. И вскоре вышли к реке.

Облокотясь на деревянные перила широкого моста, повернувшись спиной к воде, источающей ароматы городских нечистот, Конан и Вайгал кололи и ели орехи, купленные по дороге у горластого лоточника. Людей мимо проходило множество, но никто не мог подслушать их разговор.

– Политика – помойная яма, в которой плавают слитки золота.- Вайгал раздавил ладонью очередной орех, положив его на деревянный брус. – И надо уметь их оттуда вылавливать. Сенаторы наши устроили новую грызню из-за патрулирования Дороги Королей. Чего они не поделили, одному Белу известно. Однако – чтобы заправлять делами самому, нужно опорочить другого. Ну, обвинить там в чем-то, поймать на каком-нибудь грязном делишке, доказать причастность к чему-либо. Но не своими же холеными ручонками сенаторы будут ковыряться в чужом дерьме! У них есть деньги заплатить за такую работу, да и желающие выполнить ее найдутся… И как раз сегодня мне предложили одно дельце – я уже дал согласие. Из одного дома нужно украсть письмо – вот и вся работа. Известно, как оно выглядит, где лежит, как охраняется. Остается только прийти и взять. Но одному не управиться. Стерегут писульку, словно ее накарябал сам Митра. Зато знаешь, сколько заказчик обещал выложить?

Вайгал назвал сумму, и Конан присвистнул от удивления.

– Можно поделить и на троих, и на четверых…

– А еще лучше – на двоих. Что возможно. И у меня есть план, как управиться вдвоем. И никакой Аффендос не узнает. Что скажешь?

Ореховая скорлупа лопнула, сдавленная ладонью киммерийца.

– Знаешь, Вайгал, я уже не в первый раз слышу это имя – Аффендос. Да кто он такой, что все прямо трястись начинают, едва его услышат?