— Пригнись! — крикнул я. Стенн сложился пополам, прикрыв голову руками.

Мы то и дело попадали в лучи фар. Я повернул зеркальце заднего обзора и увидел трехтонную боевую машину. Хотя из вооружения на броневике осталась лишь спаренная пулеметная установка, по сравнению с ним наш старый «шестнадцатый» выглядел игрушечным автомобильчиком.

Я не сбрасывал скорости и лихорадочно пытался что-нибудь придумать.

В полумиле впереди должен был находиться бетонный барьер — одно из тех уродливых сооружений, которые в первые дни существования магистрали вызвали столько аварий. Может быть, мои друзья не знают о нем?

Они почти настигли меня. Прозвучал выстрел, другой — но я оставался невредим. Наконец, на дороге замелькали блеклые желтые поперечные штрихи, предупреждающие о близости барьера. Мы до последней секунды неслись по желтым полосам. Затем я выкрутил руль вправо, и мы, совершив невообразимый поворот, на скорости сто восемьдесят миль в час, под вой гироскопов, визг тормозов и грохот бронеавтомобиля позади, проскочили в футе от преграды.

Я всем телом навалился на баранку. «Шестнадцатый» слетел с полотна, с треском продрался сквозь придорожные кусты и, как по волшебству, вернулся на дорогу. Магистраль на четверть мили была усеяна горящими обломками броневика. То же самое случилось бы и с «шестнадцатым», ошибись я самую малость.

В заднем колпаке, менее чем в футе друг тот друга, красовались три пробоины. Не пригнись пассажир вовремя, ему бы не поздоровилось. Но Стенн, как ни в чем не бывало, стряхивал с пальто стеклянное крошево.

— Хорошая работа, мистер Смит, — сказал он. — А теперь, наверное, мы возобновим наше путешествие?

— Вам тоже надо отдать должное, мистер Стенн.

Он удивленно поднял брови.