Вот если бы куда-нибудь уехать...

В Кавголово на озера. Ян однажды ночевал там под открытым небом и несмотря на привычку к комфорту и домашнему уюту - ему понравилось. А погода стоит такая, что можно прожить под открытым небом хоть неделю.

А еще вариант - поехать в Москву на собаках. Сиречь, на электричках. От Питера до Малой Вишеры, от Вишеры до Окуловки, от Окуловки до Бологого, оттуда до Твери, а от Твери до Москвы.

А в Москве есть у кого остановиться. Старая подруга отца - причем такая, до которой правоохранители не скоро доберутся. Это надо сначала отыскать одну из многих записных книжек покойного Яромира Львовича и перелопатить по порядку все сосредоточенные в них адреса и телефоны.

Ян прекрасно помнил феерическую поездку в Москву незадолго до папиной смерти, и тетю Нику, в которую он был тогда влюблен до щенячьего визга - но правоохранители ничего не могут об этом знать.

Значит, у тети Ники можно будет пересидеть несколько дней. Она не откажет, а менты не найдут.

Это, конечно, лучше, чем под открытым небом.

Размышляя таким образом, Ян параллельно делал несколько дел. Он собирал вещи в сумку, жевал бутерброд с маргарином и пытался найти ту самую записную книжку, о которой говорилось выше. Место жительства тети Ники он помнил чисто визуально и не очень четко. А чтобы предупредить ее о приезде, нужен был телефон. Да и точный адрес тоже не помешал бы.

Однако книжку Ян не нашел, и идея поехать в Москву на собаках сразу перестала казаться ему привлекательной.

Поэтому записка, которую он взялся писать то ли для матери, то ли для милиции, гласила:

"Мама! Я уехал в Кавголово купаться. Когда вернусь, не знаю".

После этого никакой речи о поездке в Кавголово, конечно, быть не могло. Ведь, прочитав записку, правоохранители первым делом перекроют именно это направление.