Невыносимо!

Она пыталась успокоить себя, мысленно восклицая: "Дура! Он ведь жив. Утром ты думала, что он умер - и это был кошмар. Но он жив и почти наверняка здоров. как только врачи в этом убедятся, его отпустят, и все будет хорошо. Ничего страшного не случилось".

И, глядя на медузу, которая неподвижно парила над деревьями, опустив до земли свои "юбки", Наташа задыхалась от ненависти к этому мерзкому инопланетному монстру, который отнял у нее любимого.

Хотя если присмотреться повнимательнее - никакой он не мерзкий.

И не монстр.

Красиво, черт возьми!

И так хочется подойти поближе, чтобы рассмотреть детали.

Черт бы побрал этих омоновцев, которые выстроились за железными барьерами, прикрылись щитами и никого не пускают за кольцо.

12

И дольше века длится день.

Так всегда кажется после бессонной ночи - особенно если оба дня, предыдущий и текущий, переполнены событиями.

Человек делит сутки не по часам. Полночь для него - понятие условное. Один день отделяется от другого не двенадцатью ударами часов, а сном. Нет сна - нет и разделения, и следующий день кажется продолжением предыдущего.

Удивительно другое. Ян Борецкий вовсе не хотел спать - хотя утром он даже не вздремнул толком.

Но утро давно кончилось, прошел день, наступил вечер, а Ян по-прежнему не чувствовал ни тяжести в голове, ни слабости в теле, и глаза его не слипались, и бодрости хватило бы на двоих.

На выходе из медузы дежурили новые персонажи. На смену СОБРу пришел спецотряд ФСБ, но эффект был сомнителен. Чекисты Яна не заметили.

Он спокойно прошел через всю запретную зону, переполненную солдатами, милицией и товарищами в штатском со специфическим выражением лица, так и оставаясь невидимым для всех. И только когда на пути Яна встало сврхплотное внешнее оцепление, он выхватил из кармана сою медаль, хлопнул по плечу ближайшего омоновца и, ткнув медаль ему под нос, произнес самым суровым тоном: